На широкой-широкой сибирской реке выбирал старик сети, полные рыбой. Внук ему помогал.

Вот набили они лодку рыбой, закинули сети опять и поплыли к берегу. Старик гребет, внук правит, вперед глядит. И видит — плывет навстречу коряга не коряга, словно бы пень, и на нем два больших, как у орла, каменных крыла. Плывет и громко фыркает...

Испугался внук и говорит:

— Дедка, а дедка! Там что-то страшное плывет да фыркает...

Старик обернулся, приставил руку к глазам, как козырек, смотрел, смотрел и говорит:

— Это зверь плывет.

Внук еще больше испугался:

— Греби, дедка, шибче. Убежим от него.

А дед не хочет, говорит:

— Это зверь сухопутный, в воде он нам ничего не сделает. Вот я его сейчас запрягу.

И погнал лодку наперерез зверю.

Ближе да ближе, — внуку уже видно: не пень это, а большая горбоносая голова, на ней рожищи широкие, как крылья. Голова старого Лося-сохатого. Ростом он больше коня и сильный страшно, сильней медведя.

Еще больше испугался внук. Он схватил со дна лодки поколюку-копье, протягивает деду:

— Бери, дедка, поколюку, бей зверя крепче.

Не взял старик поколюку-копье. Взял две веревки.

Одну накинул зверю на правый рог, другую — на левый рог; привязал зверя к лодке.

Страшно зафыркал зверь, замотал головой, глаза кровью налились. А сделать ничего не может: ноги у него в воде болтаются, до дна не достают. Опереться ему не на что — и веревок разорвать не может. Плывет зверь и лодку за собой тащит.

— Видишь, — говорит старик, — вот нам и конь. Сам нас к берегу везет. А убил бы я поколюкой зверя, нам с тобой пришлось бы его до дому тащить, из сил выбиваться.

И верно: тяжел зверь, тяжелей лодки со стариком и внуком и всей их рыбой.

Фыркает зверь, плывет — к берегу рвется. А старик веревками, как вожжами, управляет им: за одну потянет — зверь вправо повертывает, за другую — зверь влево. И внук уже не боится зверя, только радуется, что такой у них конь в упряжке.

Ехали так, ехали старик с внуком, — вот уже и берег близко, а на берегу избушка их виднеется.

— Ну, — говорит старик, — давай теперь поколюку, внучек. Пора зверя колоть. Был он нам конем, теперь мясом будет — лосятиной.

А внук просит:

— Обожди, дедка, — пусть еще прокатит. Не каждый день на таких конях ездим.

Еще проехали. Старик опять поколюку-копье поднимает. Внук опять его просит:

— Не бей, дедка, успеешь. Будет нынче у нас сытный обед из лосятины. А перед обедом на водяном коне всласть покатаемся.

А берег уже вот он — рукой подать.

— Пора, — говорит старик, — натешились.

И поколюку-копье поднимает. Внук за поколюку держится, не дает зверя колоть:

— Ну еще, ну хоть капельку еще прокатимся!

Тут вдруг достал зверь ногами до дна. Разом выросла из воды могучая шея, спина горбом, крутые бока. Встал старый Лось во весь свой богатырский рост, уперся ногами в песок, рванул...

Лопнули обе веревки. Лодка о камни с размаху — трах. Опомнились старик и внук по пояс в воде.

Кругом только щепки плавают.

И лодки нет. И рыбы нет. И лосятина в лес убежала.