Как-то утром встал Мия с постели и вспомнил, что в кармане у него ни гроша. Стал он размышлять, как бы день перебиться. Жена и дети есть просят — хоть иди воруй. Уж он и так и этак в уме вертел и наконец надумал наплести каких-нибудь небылиц да с помощью своих выдумок и добыть денег. Вскочил Мия, схватил свой чубук и кисет и полетел прямиком в кофейню. А там все соседи в сборе. Вот входит Мия в кофейню, ни с кем не здоровается и «бог в помощь» не говорит, а сам такой печальный, унылый — ну, брат, не иначе как у него вся родня померла, и уже на кладбище ее свезли. Сел Мия, чубуком об пол постукивает и никому ни слова, понатужился и уронил на грудь несколько слезинок. Другие аги вокруг сидят и молча курят. Наконец один ага говорит:

— Слушай, Мия, что-то ты нам давненько ничего не врал. А ну-ка соври что-нибудь, ты ведь мастак по этой части!

Но Мия и глазом не повел. Уставился в одну точку и постукивает об пол пустым чубуком — где ему табака-то взять, если в кисете ни щепотки, а в кармане гроша ломаного нет. Тут другой ага окликнул Мию и просит соврать позанятнее, а Мия словно воды в рот набрал. Повскакали соседи с лавок:

— Что это ты в молчанку играешь, когда нам охота твое вранье послушать!

— Молю вас богом, добрые люди! Оставьте меня в покое! Великое горе свалилось на мою несчастную голову, такое горе, что я с трудом и языком-то ворочаю.

Всполошились соседи:

— Что с тобой стряслось? Скажи, Мия!

— Ах, лучше и не спрашивайте! Сегодня утром умерла у меня жена! Бедняжка должна была разрешиться от бремени, но во время родов скончалась. Осталось у меня шестеро ребят, мал мала меньше; дома визг стоит и плач. Куда мне податься, страдальцу, ума не приложу, вот и кинулся я сюда со всех ног! В кошельке у меня ни гроша, не на что покойницу похоронить, не на что детям хлеба купить!

Выслушали аги рассказ, и лица их омрачила печаль.

— Несчастный Мия! И надо же было такой беде обрушиться на его плечи! — жалели они своего соседа.

Стали аги деньги собирать — кто грош пожертвует, кто два, и вскоре набралась у Мии полная пригоршня монет.

— Эй, Мия! — воскликнули тогда аги. — Благодари бога, что у тебя кобыла жива, а жена умерла! Аллах рахметиле, упокой бог ее душу! Жену человеку найти проще простого. «У везучего жена умирает, а у невезучего — кобыла», — говорит старинная поговорка.

— Когда ты покойницу хоронить собираешься? — спросил вдруг один из соседей.

А Мия притворился, будто не слышал. Тот переспросил раз, второй, потом потряс Мию за плечо:

— Да отвечай же наконец, когда ты будешь покойницу хоронить?

— Хорошо бы в полдень снести ее в мечеть, — сквозь слезы пробормотал Мия, — а потом похоронить на кладбище Вакие, потому что такова была воля покойной.

— Не плачь, Мия, — утешает его сердобольный ага. — И у меня жена умерла, а я, видишь, жив-здоров. Знаю я, как больно потерять жену, но, благодарение богу, боль эта быстро проходит! Точно так же бывает, когда нечаянно ударишься локтем или коленкой — сначала очень больно, а потом все заживет, словно ничего и не было. Благодари бога, что твоя кобыла жива и ты можешь свезти на базар вязанку дров да купить детям хлеба.

— Слава аллаху, добрые люди! — закричал тут Мия и, не простившись, побежал на базар. На базаре купил мяса и отнес домой, чтобы к обеду поспел слоеный чурек с мясом. Взял плетеную сумку — и снова на базар; накупил всего, что ему требовалось, да еще не все деньги потратил! Бодро зашагал он домой. Время близилось к полудню, но развеселый Мия и думать позабыл про свое вранье. Вот подходит Мия к дому — и что же он видит! Собралось у его ворот человек сто народу, ждут полудня, чтобы нести покойницу в мечеть. Мия так и обомлел от страха: что теперь делать? Но тотчас сообразил, как ему вывернуться. Снова притворился печальным и пробирается сквозь толпу.

— Дай бог тебе доброго здоровья, Мия!

— Будьте здоровы, друзья! — а самого смех разбирает. Наконец протиснулся Мия к калитке, отворил ее и к людям повернулся.

— Вы что это перед моими воротами собрались? По какому такому поводу?

— Чтобы покойницу в мечеть снести, — отвечают ему хором соседи.

— Да в своем ли вы уме, люди? — воскликнул Мия. — Или, может, спятили? Не вы ли сами утром в кофейне просили меня соврать вам что-нибудь несусветное, — вот я и наврал. А больше никогда врать не стану, и если по воле аллаха у меня жена помрет, я вам так по совести и скажу, не буду больше лгать. Да и нынче-то нужда меня врать заставила!

Тут Мия калитку захлопнул — и в дом.

А толпа не расходится — люди кричат, ругают Мию на чем свет стоит. А Мие и дела до этого нет — сегодня у него по усам потечет масло из жирного чурека.