— У меня всего вдоволь,— ответила лесная мышь.— У нас в лесу пищи сколько хочешь, только собирай! Живу я в дупле. А под корнями я себе вырыла кладовую и храню в ней припасы на зиму.

— Скромненько ты живешь, как я погляжу! — сказала ей домашняя мышь.— Заботы и работы, видно, у тебя порядочно. То-то ты такая худая. А я живу в городе и владею всеми домами, всеми магазинами и складами. Живу я на всем готовом и никогда ни о чем не беспокоюсь. Но я не прочь посмотреть твое жилье и заглянуть в твою кладовую.

И вот лесная мышь повела к себе городскую. Она показала ей свои запасы — орехи, каштаны, желуди, коренья — и радушно угощала гостью.

— Все это недурно,— сказала ей городская мышь,— но тебе приходится всегда поститься. А вот я угощу тебя балыком, салом, ветчиной! Пойдем ко мне в город!

Хвастливость городской мыши обидела лесную, но что она могла возразить своей новой чванливой знакомой? Отправилась она посмотреть, как живет городская мышь.

Пришли они в город и пробрались в тот дом, где жила городская мышь. Тут она заносчиво объяснила гостье:

— У меня две квартиры: зимняя — под полом, где тепло и уютно. А летняя — на чердаке: там очень просторно и к потолку подвешены баранина, ветчина и сало. Кроме того, в моем владении все буфеты и сундуки. Я могу есть до отвала и распоряжаться хозяйским платьем. И ковров у меня сколько угодно. А ты, небось, бегаешь только по сухой листве да моховым кочкам...

Сказала все это городская мышь для того, чтобы показать своей гостье, какая та бедная и ничтожная.

— Зато у нас в лесу так хорошо поют птички! — пробовала хотя бы чем-нибудь похвалиться лесная мышь.

— Что птички! У нас здесь музыканты так играют, что с ними не сравниться и всем твоим птичкам! — гордо сказала городская мышь и повела свою лесную гостью на чердак.

Здесь она угостила лесную мышь сушеным инжиром, сыром и салом и смело лазила всюду.

Гостья, смущенная таким обилием пищи, скромно откусывала по кусочку от всех этих богатых яств.

— Ну, теперь пойдем, я тебе покажу, где живут люди, которые все это для меня заготовляют,— сказала городская мышь и повела гостью по перекладинам чердака. Отсюда они стали смотреть в щель.

У очага сидела кошка. Лесная мышь никогда не видела кошки и стала спрашивать спутницу, что это за зверь.

Домашняя мышь тут же подумала: «Погублю эту простушку, завладею её добром и буду жить, когда пожелаю, в лесу, как на даче».

— Это моя старушка-мать греется у очага,— ответила она.

— Мне нужно с ней поздороваться,— сказала лесная мышь.— Только я не знаю, как принято у вас приветствовать старших.

— Ты скажи: «Укинчара, сикинчара, хурма-саки гуу»( Слова, не имеющие смыслового значения.),— и прыгни к ней. Она тебя примет приветливо,— ответила городская мышь.

Лесная мышь прыгнула на пол и очутилась около кошки, почтительно ей поклонилась и произнесла приветствие:

— Укинчара, сикинчара, хурма-саки гуу!

Кошка с удивлением уставилась на нее. А домашнюю мышь разобрал смех. Она вся тряслась от смеха, вертелась и приплясывала на балке, в восторге от своей злой затеи. Балка эта была гладкая, а домашняя мышь, лазая по салу, вымазала им лапки. Она поскользнулась и свалилась прямо перед самым носом кошки. Кошка почувствовала запах сала и сразу увидела, что эта мышь жирнее лесной. Тут она пробормотала: «Гурмасти, сирмасти, маха-мадла мадлапсирири» ( Слова, не имеющие смыслового значения.),— а затем схватила домашнюю мышь и задушила её.

А лесная мышь бросилась к двери, протиснулась под нее и едва спаслась от верной гибели.

С тех пор она дала себе зарок никогда не дружить с чванливыми, завистливыми и коварными.