| Вдовий сын |
|
|
| Автор Administrator | |
| 03.11.2008 г. | |
|
Приключилась в некотором государстве большая беда: налетел откуда-то девятиглавый змей Чудо-Юдо и украл с неба солнце и месяц. Плачут люди, горюют: и темно без солнца, и холодно. А жила в тех краях одна бедная вдова. Был у нее маленький сын — так лет пяти. Трудно жилось вдове в голоде да холоде. И была одна только у нее утеха, что растет сынок разумный да удалый. И жил там поблизости богатый купец. Был у него сын таких же лет, как и вдовий. Подружился купеческий сын со вдовьим. Бывало, только проснется, так и бежит к нему играть. Позабавятся они в хате, при лучине, а потом идут на улицу. Известное дело, дети малые: надо ж им в каталки поиграть и на речку сбегать. И все бы хорошо, да вот беда — невесела игра без солнца. Однажды и говорит вдовий сын купеческому: — Эх, кабы ел я то, что ты, то стал бы я богатырем и одолел бы Чудо-Юдо, отобрал бы у него солнце-месяц и опять бы на небе повесил! Пришел купеческий сын домой и рассказал отцу, что ему вдовий сын говорил. — Не может этого быть! — удивляется купец,— Ступай вызови его на улицу — хочу сам услышать. Пошел купеческий сын к дружку, зовет его погулять. — Я есть хочу, — говорит вдовий сын. — А у нас и куска хлеба нету... — Пойдем на улицу, я тебе вынесу хлеба. Вернулся купеческий сын домой, взял краюшку хлеба, вынес другу. Поел вдовий сын хлеба, повеселел. — Ты помнишь, что ты мне вчера говорил про Чудо-Юдо? — спрашивает купеческий сын. — Помню. И повторил слово в слово, что говорил про Чудо-Юдо. А купец стоял за углом и все слышал своими ушами. “Эге, — подумал он про себя, — это, видно, не простой хлопец. Надо взять его к себе. Посмотрим, что получится”. Взял купец к себе в дом вдовьего сына, начал его кормить тем, что и сам ел. Видит, и вправду растет вдовий сын, как на дрожжах. Спустя год или два сделался он таким сильным, что и самого купца мог побороть. Написал тогда купец царю: “Так, мол, и так, ваше царское величество, живет у меня вдовий сын, он берется, когда вырастет, одолеть Чудо-Юдо и вернуть на небо солнце с месяцем...” Царь прочитал и пишет ответ: “Тотчас доставить мне вдовьего сына во дворец”. Запряг купец пару лошадей, посадил вдовьего сына в повозку и повез его к царю. — Чем тебя, вдовий сын, кормить, чтобы вырос ты богатырем? — спрашивает царь. — Кормите меня три года воловьей печенью, — отвечает вдовий сын. А царю-то волов не покупать: велел — и стали резать волов и кормить печенью вдовьего сына. Растет теперь вдовий сын лучше, чем на купецких харчах. Играет в царских палатах с царевичем-однолетком. Прошло три года. Говорит царю вдовий сын: — Теперь я пойду Чудо-Юдо искать. Но хочу, чтобы сын твой и купеческий сын были при мне в товарищах. Все же веселей в дороге. — Хорошо, — соглашается царь, — пусть с тобой идут. Только бы Чудо-Юдо одолели. Послал он купцу письмо, чтобы сын его во дворец явился. Не хотелось купцу отпускать сына в дальнюю дорогу, да с царем-то спорить не будешь. Приехал купеческий сын в царский дворец. Тогда вдовий сын и говорит царевичу: — Скажи отцу, чтоб он выковал мне булаву пудов этак на шесть. Будет хоть чем от собак отбиваться, а то я боюсь их. — И мне, — говорит купеческий сын, — хоть пуда на три... — А я что ж, хуже вас, что ли — мне тоже надо взять в дорогу булаву, хоть пуда на два,— говорит царский сын. Пошел он к отцу. Велел царь кузнецам выковать хлопцам по булаве: вдовьему сыну на шесть пудов, купеческому — на три пуда, своему — на два. Взял вдовий сын свою булаву, вышел в чистое поле и кинул ее в небо. Пробыла булава в небе часа три и летит назад. Подставил вдовий сын правую ладонь. Ударилась булава об ладонь и переломилась надвое. Рассердился вдовий сын и говорит царскому сыну: — Скажи отцу, чтоб не обманывал! С такой булавой и я пропаду и вы. Пускай велит кузнецам сковать мне булаву крепкую да большую — пудов на шестнадцать. — А мне пудов на шесть — говорит купеческий сын. — А мне на три! — говорит царский сын. Пошел он к отцу. Созывает царь к себе кузнецов: — Вы, такие-сякие, что вы себе думаете! Почему слабую булаву сковали вдовьему сыну? И дает им наказ выковать три новых булавы, побольше да покрепче. Кузнецы стук да бряк — выковали три новых булавы. Взял вдовий сын свою булаву, вышел в чистое поле и подбросил ее в небо. Пробыла булава в небе с утра до вечера и летит назад. Подставил вдовий сын колено — булава ударилась об него и надвое переломилась. Пошел вдовий сын с друзьями сам к царю: — Коли вы хотите, чтобы я Чудо-Юдо одолел и солнце-месяц у него отобрал, то прикажите медникам, пускай отольют мне медную булаву пудов на двадцать пять, да чтоб она не ломалась. Купеческий сын говорит: — А мне на девять пудов! Царский сын говорит: — А мне и на шесть хватит. Позвал царь медников и велел им отлить без всякого обмана три булавы: одну на двадцать пять пудов, вторую на девять, а третью — на шесть. Взял вдовий сын медную булаву в руки, повеселел — понравилась она ему. Потом вышел в чистое поле, кинул булаву в небо. Залетела булава за самые высокие облака. Целый день и целую ночь ходил вдовий сын по полям, по лугам, ждал булаву. Наконец рано утром слышит: летит булава из-за туч. Подставил вдовий сын плечо — булава ударилась и покатилась наземь. — Вот это булава настоящая! — говорит он.— С такою булавой можно куда хочешь собираться, с Чудом-Юдом поганым сражаться. Купеческий сын и царский тоже рады — добрые им булавы отлили медники! Тогда вдовий сын и говорит друзьям: — Ступайте с отцами проститься. Пора нам в путь-дорогу. Царский сын пошел, а купеческий отказался: — Зачем мне время тратить: я уже с отцом простился, когда сюда ехал. Собрались хлопцы и тронулись в большую дорогу. Одно царство прошли, второе, третье — дошли до калинового моста. Видят — стоит поблизости старенькая хатка. — Давайте, — говорит вдовий сын, — тут заночуем, денек-другой отдохнем. А то неизвестно еще, какая дорога нам предстоит. Зашли они в хатку. А там старенькая бабулька пряжу прядет. Поздоровались с нею хлопцы и просятся переночевать: — Мы, бабка, с дальней дороги, больно устали... — Ночуйте себе на здоровье, — говорит старушка.— Кто по дорогам ходит, тот хаты с собой не носит. Разговорился вдовий сын с бабушкой и проведал, что попали они в царство поганого змея Чуда-Юда: как раз туда, куда им и надо! Ночь наступила. Вдовий сын думает: “Надо бы дозор на калиновом мосту выставить, чтобы никто невзначай не напал”. Посылает он на стражу царского сына. Взошел царский сын на калиновый мост, походил немного и думает: “Что мне стоять тут на виду? Если будет кто идти или ехать, то увидит меня. Пойду-ка я лучше да лягу под мостом — там поспокойнее будет”. Так он и сделал. Тем временем не спится вдовьему сыну: “Надо,— думает, — проверить, стоит ли царский сын на страже”. Вышел он в полночь на калиновый мост, смотрит, а сторожа-то и нету! Пока он искал царского сына, глядь — едет на охоту трехглавый змей, младший брат Чуда-Юда. На средней голове у него зоркий сокол сидит, сбоку быстроногая борзая бежит. А конь только ступил на мост, сразу заржал, борзая залаяла, а сокол закричал. Ударил младший Чудо-Юдо коня промеж ушей: — Ты чего, травяной мешок, заржал? А ты, собачье мясо, чего залаяла? А ты, ястребиное перо, чего криком кричишь? Если супротивника моего чуете, то здесь его и близко нету. Есть у меня один только супротивник, но тот живет за тридевять земель, в тридесятом царстве. Это — вдовий сын. Но сюда и ворон костей его не занесет! Услыхал такие слова вдовий сын и говорит: — Доброго молодца не ворон кости заносит — он сам приходит! Испугался змей: — Так ты здесь, вдовий сын? — Здесь, нечистая сила! — Ну, что будем делать — биться или мириться? — Не для того я шел дальний свет, чтобы с вами, погаными, мириться, а для того, чтобы биться! — Так готовь ток! — крикнул змей. Вдовий сын отвечает: — Тебе надо — ты и готовь! У тебя три духа, ты и дуй, а у меня один. Я к панской роскоши не привык: могу и на сырой, земле биться. Слез Чудо-Юдо с коня, дохнул в три духа, и стал ток гладкий на три версты. Начали они биться. Три часа бились. Одолел вдовий сын младшего Чудо-Юдо, сбил ему все три головы. Коня на зеленый луг пустил, борзую и сокола — в чистое поле. А сам в хатку вернулся и лег спать. Поутру приходит царский сын из дозора. — Ну, как тебе там сторожилось? — спрашивает вдовий сын. — Может, кто шел или ехал? — Нет, — говорит царский сын,— за всю ночь и птица даже близко не пролетала... “Ненадежный ты у меня товарищ,— думает вдовий сын.— Надо, видно, больше на себя полагаться”. На следующую ночь посылает он на калиновый мост купеческого сына. Походил купеческий сын по мосту и думает себе: “И чего мне здесь своей головой рисковать? Пойду-ка я лучше под мост, спать лягу”, Так он и сделал. Вышел вдовий сын в полночь на мост проверить, стоит ли на страже его товарищ. Посмотрел туда-сюда — нету! Вдруг видит — въезжает на калиновый мост Чудо-Юдо о шести головах. Поднялся конь на дыбы, громко заржал, борзая залаяла, сокол закричал. Чудо-Юдо хвать коня промеж ушей: — Ты чего, травяной мешок, заржал? А ты, собачье мясо, чего залаяла? А ты, ястребиное перо, чего криком кричишь? Здесь нет супротивника, равного мне по силе. Есть он, правда, да за тридевять земель, в тридесятом царстве, — вдовий сын. Да сюда и ворон костей его не занесет! А вдовий сын отвечает: — Доброго молодца ворон костей не заносит — он сам приходит! — А-а, так ты здесь, вдовий сын? — Здесь, нечистая сила! — Ну что ж: биться будем или мириться? — Не для того шел я дальний свет, чтобы с вами, погаными, мириться, а для того, чтобы биться! — А я бы тебе советовал, вдовий сын, лучше мириться, а то я тебя убью. — Убьешь, тогда и говорить будешь. — Ну так готовь ток! — заорал Чудо-Юдо. — Тебе надо — ты и готовь. У тебя шесть духов, а у меня один. Мне и без тока хорошо: я мужицкий сын, к роскоши не привык, могу и на сырой земле биться. Слез Чудо-Юдо с коня, дохнул в шесть духов, и стал ток гладкий на шесть верст. Начали биться. Бились шесть часов. Вдовий сын сбил Чуду-Юду все шесть голов. Коня на зеленый луг пустил, борзую и сокола — в чистое поле. А сам в хатку вернулся и лег спать. Наутро приходит сторож, будит вдовьего сына: — На чужой стороне долго спать не положено. Я вот целую ночь и глаз не смыкал... Подумал вдовий сын: “И на этого товарища малая надежда. Надо только на себя надеяться”. Настала третья ночь. Вдовий сын отправил старушку ночевать в овин, а сам воткнул в стену нож, подставил кубок и говорит друзьям: — Ежели в этот кубок капнет с ножа кровь, то бегите мне на помощь. А чтоб друзья не уснули, он дал им карты и велел играть. Но только вышел он за порог, как те бросили карты и легли спать. Пришел вдовий сын на калиновый мост, стал на стражу. Ровно в полночь видит — въезжает на калиновый мост самый старший Чудо-Юдо о девяти головах. На груди у него месяц сияет, на средней голове солнце сверкает. Конь под ним на колени упал, громко заржал, борзая залаяла, сокол закричал. Чудо-Юдо ударил коня промеж ушей: — Ты чего, травяной мешок, заржал? А ты, собачье мясо, чего залаяла? А ты, ястребиное перо, чего криком кричишь? Говорит конь: — Эх, хозяин, в последний раз ты на мне на охоту едешь... — Ты что, волчье мясо, врешь! Тут нету моего супротивника. Есть только за тридевять земель, в тридесятом царстве вдовий сын, да сюда и ворон костей его не занесет. Вышел вдовий сын вперед и отвечает: — Доброго молодца ворон костей не заносит — он сам приходит! — Ах, так ты здесь, вдовий сын? — Здесь! — Ну что ж ты хочешь: биться или мириться? Я советовал бы тебе лучше мириться: молод ты еще, чтоб со мною силой меряться. — Молод ли — не молод, а не для того я шел дальний свет, чтоб с тобой, вор поганый, мириться, а для того, чтобы биться. — Ну уж если ты отважился биться со мной, то готовь ток. Посмотрю, какая в тебе сила. — Мне ток не нужен: я и на сырой земле могу биться! А ты готовь себе, коль привык ходить по чистому. Слез Чудо-Юдо с коня, дохнул — на девять верст сделался ток гладкий. Начали биться. Бились, бились — вдовий сын Чуду-Юду три головы сбил, а одолеть не может. “Где же мои товарищи? — думает он.- А не спят ли они?” Просит вдовий сын у Чуда-Юда передышки: — Цари-короли воюют, да и то передышку имеют: давай и мы сделаем! — Давай, — говорит Чудо-Юдо. Отошел вдовий сын в сторону, снял с левой руки рукавицу да как кинул ее в хатку, где остались товарищи, — всю крышу снес начисто. А друзья повернулись на другой бок и спят себе, как спали. Видит вдовий сын — нету подмоги. Начали опять биться. Бились, бились — сбил вдовий сын еще три головы у Чуда-Юда, сам по колено в крови стоит, а с последними головами справиться не может. Опять просит он передышки. — Что это ты, — ухмыляется Чудо-Юдо, — все передышки просишь? — А разве времени у нас мало? — Ну, давай передохнем. Улучил вдовий сын минутку, когда враг отвернулся, и кинул вторую рукавицу в хатку. Хатку по самые окна снесло, а дружки спят, как спали. Передохнули немного да и начали опять биться. Вдовий сын уже чуть не по пояс в крови стоит, а с последними головами справиться не может: силы не хватает. Тем временем и светать начало. “Друзья уж, наверно, выспались,— думает вдовий сын. — Надо им еще разок о себе напомнить”. Говорит он опять Чуду-Юду: — Цари-короли воюют, да и то передышку имеют. Давай мы и в третий раз передохнем. А тогда уж до конца будем биться. Чудо-Юдо тоже ослаб. — Ладно, — говорит, — давай передохнем. Снял вдовий сын сапог с левой ноги и швырнул его в хатку. Долетел сапог до хатки и развалил ее до самого подпола. Вскочили с постели его друзья, видят — полон кубок крови; с ножа натекло... — Ну, — говорят, — видно, плохо нашему товарищу, если так. Схватили они свои булавы и бросились на калиновый мост. Как увидел их Чудо-Юдо, так и затрясся : — Ах, вдовий сын, теперь-то я знаю, зачем ты передышки просил да сапог с левой ноги бросал! Перехитрил ты меня... И как взялись друзья бить втроем Чудо-Юдо со всех сторон, уж тот не знает, на кого и нападать. Сбили они последние три головы. Тут Чуду-Юду и конец настал. Взял тогда вдовий сын солнце и месяц и повесил их на небо. И враз стало на всей земле светлым-светло. Выбежали люди на улицу, радуются, любуются, на солнце греются-Вернулись друзья к старушке, поставили ей новую хатку, да получше той, что была, и решили перед дорогою немного отдохнуть. Царский и купеческий сыновья спят себе, гуляют, а вдовий все думает: “Ни одного Чуда-Юда больше нету на свете, но остались еще их жены — ведьмы. Как бы не наделали они какой беды!” Оставил он друзей, а сам переоделся и пошел в палаты, где жили все три Чуда-Юда. — А не надо ли вам работника? — спрашивает он ведьм. — Да, надо, — отвечает самая старая ведьма. — Мы ведь теперь осиротели: некому работать. Всех троих наших мужей вдовий сын поубивал. Но ничего, мы его сживем со свету! — А как же вы его сживете? — спрашивает работник. — Он ведь, как видно, больно силен. — У него сила, а у нас колдовство, — говорит жена младшего Чуда-Юда, — Вот будет он ехать со своими помощниками назад в свое царство, а я и разольюсь по пути родником: напьются они воды — и конец им. — А если это не поможет, — говорит жена среднего Чуда-Юда, — то сделаюсь я сладкою яблоней. Съедят они по яблоку — и больше уж не захотят... — Без воды да без яблок, — говорит жена самого старшего Чуда-Юда, — они могут и обойтись. А я вот лучше придумала: расстелюсь я на сто верст цветущим лугом. А в стороне тенистую вербу поставлю. Будут они ехать и захотят коней на лугу попасти, под вербой отдохнуть. И только лягут они, так уж больше не встанут. А конь как щипнет три раза травы с того луга, так и ему не жить больше... А вдовьему сыну только это и надо было. Дождался он ночи, когда ведьмы уснули, вышел из дворца и бегом к друзьям. На другой день чуть свет пошли они на зеленый луг, поймали каждый себе по коню. Вдовий сын сел на коня девятиглавого Чуда-Юда, купеческий — на коня шестиглавого, а царский — на коня трехглавого Чуда-Юда. И поехали в свое царство. Едут они полями, едут борами, подъезжают к роднику. И тут царскому сыну и купеческому так пить захотелось, что выдержать не могут. Вдовий сын и говорит: — Вы как-никак люди не мужицкого звания. Погодите, я вам сам воды принесу. Спрыгнул он с коня, подошел к роднику и давай колотить по нему булавой. Разбил так, что одна только грязь да кровь остались. Друзья чуть не плачут: — Ты зачем это сделал? Мы умираем от жажды... — Не родник это, — говорит вдовий сын, — а обман только. Сел он на коня, и поехали они дальше. Подъезжают к яблоне. И такие на ней яблоки растут — красные да румяные, сами в рот просятся. Кинулись товарищи к яблоне, а вдовий сын остановил их: — Погодите! Вы все же люди панского звания — я вам лучше сам яблок нарву. Подошел он к яблоне, ударил по ней булавой — та враз повалилась и завяла. — Ты зачем это сделал? Мы бы хоть по яблочку съели. — Не яблоки это, а смерть наша, — говорит вдовий сын. Двинулись они дальше. Подъезжают к цветущему лугу. Увидели тенистую вербу, и так всем спать захотелось — никак не удержаться. А кони так копытами и бьют — к цветущей траве тянутся. Придержал вдовий сын коня: — Пойду погляжу, можно ли коней на лугу этом пасти. Подошел он к вербе да как начал ее булавой бить, так луг враз и засох весь, а от вербы одни лишь кости остались. — Вот видите, какая это верба и какой луг, — говорит он товарищам. Проехали они сухой луг и остановились ночевать в зеленой дубраве. Коней пустили пастись, а сами поужинали да и спать легли. Три дня и три ночи проспали. А как проснулись, вдовий сын и говорит друзьям: — Тут и царство наше уже недалече. Езжайте себе по домам одни. А то ваши отцы давно вас ждут. У меня же отца нету. Я еще по белу свету поброжу, погляжу. Простился вдовий сын с друзьями и поехал по белу свету гулять. Долго ли ездил он, или недолго, — приезжает к царю Постоянцу. А был тот царь однобокий, одноглазый, с одною ногой, с одною рукой, на плечах — полголовы, на лице — полбороды. И очень любил он лошадей. Увидел он коня вдовьего сына и говорит: — Давай бежать взапуски вокруг дворца. Если я тебя обгоню — коня твоего заберу, а если ты меня обгонишь — отдам тебе свое царство. Подумал вдовий сын: “Не может быть, чтоб однобокий да одноногий царь меня опередил”. И согласился. Кинулись они бежать. Вдовий сын и трех шагов не сделал, а одноногий царь уже трижды вокруг дворца оббежал. Забрал царь Постоянец коня вдовьего сына и поставил у себя на конюшне. Вдовий сын чуть не плачет: жаль ему коня. Стал он царя просить: — Какую хочешь службу тебе сослужу, только верни мне назад коня! Подумал царь Постоянец и говорит: — Живет в тридевятой земле, в тридесятом царстве баба Каргота. Есть у нее двенадцать дочерей, все как одна: волос в волос, голос в голос и все на одно лицо. Бабин дом обнесен высоким частоколом, и на каждой частоколине человечья голова торчит: это всё тех, что приходили за бабиных дочерей свататься. Только одна частоколина пустая. Так вот: ежели ты сосватаешь за меня младшую дочь бабы Карготы — верну тебе коня. Подумал вдовий сын: если не согласиться; то не видать ему коня как своих ушей. А согласиться, может, без головы останешься, а может, и с головой и с конем”. — Ладно, — говорит он царю. — Пойду в сваты. Идет он, идет, глядь — бежит человек по морю, словно по мосту. Загляделся вдовий сын на бегуна. — Добрый день тебе. Морской Бегун! — поздоровался он. — Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь? — Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочку за царя Постоянна. — Возьми и меня с собой. Я тебе в беде пригожусь. — Идем. Идут они вдвоем. Видят — держит человек одним усом мельницу, что на двадцати жерновах мелет, а другим усом облако в небе подпирает. — Добрый день тебе, Усач! — Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь? — Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянна. — Возьми и меня с собой. — Идем. Пошли они втроем. Шли, шли, видят — пьет человек из озера воду. Целое озеро выпил, а все кричит: “Пить хочу!” — Добрый день, Водопой! — Добрый день, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь? — Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца. — Возьми и меня с собой. — Ладно, иди с нами. Прошли немного, видят — грызет человек осиновую колоду и все кричит: «Есть хочу!» — Добрый день, Обжора! — Добрый день, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь? — Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца. — Возьми и меня с собой. — Ступай с нами. Подошли к лесу. Встречают человека в тулупе до пят. Стоит он у дороги да все рукавицами — хлоп, хлоп! И только он хлопнет — враз деревья инеем покрываются. , — Добрый день, Мороз! — Доброго здоровьица, вдовий сын! Куда идешь, куда путь держишь? — Иду к бабе Карготе сватать ее младшую дочь за царя Постоянца. — Без меня тебе с бабой Карготой не сговориться. — Так иди и ты с нами. Пошли они вшестером. Шли, шли и подошли ко двору бабы Карготы. Видят — на всех частоколинах головы торчат, только на одной нету. Вдовий сын и говорит: — Вот тут моя голова торчать будет! — Может и торчала бы, — усмехаются товарищи, — если б не мы... Начали они искать ворота. Да нету нигде их. Тогда Морской Бегун оббежал трижды вокруг двора и нашел ворота. Вошли они на двор. Стоит баба Каргота на крыльце, дивуется, как могли найти ее ворота эти дорожные люди. Подошел вдовий сын к бабе Карготе: — Здравствуй, хозяюшка! — Здравствуй, вдовий сын! Ты зачем ко мне явился? — Пришел сватать твою младшую дочку за царя Постоянца. — Ну что ж, сватай, коли не шутишь. Но прежде чем дочку сватать — испей пивка из моего погребка. Выпьешь все — выдам дочку за царя Постоянца, а не выпьешь — голову сниму. — Выпью охотно, — отвечает вдовий сын. — Я с дальней дороги, и пить очень хочется. Да и у дружков моих тоже во рту пересохло. Велела баба слугам отвести вдовьего сына с товарищами в пивной погреб. Отвели их слуги туда и на замок заперли. Вдовий сын с друзьями пьют кружками, а Водопой — целыми бочками глотает. Выпьет бочку, стукнет по ней кулаком — та и рассыпается на клепки. Выпил все бочки и кричит во всю глотку: — Баба Каргота, давай еще пива! Открыла баба Каргота погреб, смотрит — все бочки разбиты, а пиво все выпито! — Пива у меня, — говорит, — больше нету. А есть пироги. Коль съедите все пироги — будете дочку сватать. Обрадовались сваты: — Давай, бабка, свои пироги! Мы с дороги проголодались, крепко есть хочется. Велела баба слугам открыть другой погреб — с пирогами. Впустила туда сватов. А пирогов-то в погребе целые горы. Пока другие по пирогу съели, Обжора весь погреб очистил, стену проел и кричит во всю глотку: — Баба Каргота, подавай еще пирогов! Разозлилась баба: три года пекла она с дочками пироги, а сваты за час все поели. Велела она тогда слугам натопить железную баню. Слуги так натопили, что аж стены покраснели. Говорит баба сватам: — Помойтесь в моей баньке, переночуйте, а там и о деле потолкуем. — Ладно, бабка, мы по дорогам находились, сильно запылились, баня нам не во вред. Повела баба сватов в баню сама. И только вдовий сын подошел к порогу, а Мороз хвать его за плечо и поставил позади себя. Сам вошел первым, надел рукавицы, махнул раз-другой, и вмиг холодом повеяло. Вошли вслед за Морозом и остальные сваты, а баба закрыла двери и на ключ заперла... И давай тогда Мороз по бане похаживать, рукавицами помахивать: — Ну как: не слишком холодно? Можно будет спать не укрываясь? — Баня что надо, — похваливают товарищи. — Не жаркая, не холодная, как раз в меру. Помылись и спать улеглись. Наутро посылает баба Каргота слуг своих в баню: — Сходите да выкиньте собакам сватов жареных! Открыли слуги баню, и выходят оттуда шесть молодцев, все крепкие, как дубы. Баба так и обомлела: ничего со сватами поделать не может! Вот и говорит она вдовьему сыну: — Коль узнаешь мою младшую дочку, то будешь сватать ее за царя Постоянца. А не узнаешь — насажу твою голову на пустую частоколину. Пригорюнился вдовий сын: “Как же узнать ее, эту младшую дочку?” — Я узнаю, — шепчет Морской Бегун. — Я их не раз видел, когда приходили они к морю купаться. — Ладно, — говорит вдовий сын бабе, — веди своих дочек. Приводит вскоре баба Каргота двенадцать дочерей — все на одно лицо, волос в волос, голос в голос, плечо в плечо — все как одна! Сама вышла наперед, а дочек сзади поставила. Обошел вдовий сын бабиных дочек трижды, а какая младшая — не узнал: все одинаковы! Тут Морской Бегун подмигнул и глазами указал на младшую дочку. Взял ее вдовий сын да и вывел вперед, к бабе Карготе. — Вот твоя младшая дочь! Затряслась баба от злости, да ничего не поделаешь: не помогла ей хитрость! Взял вдовий сын бабину дочку за руку и повел за ворота. Но только они вышли — прыгнула бабина дочка в небо, уселась на облаке и смеется. Тогда Усач поднял правый ус вверх, подцепил ее да и снял с облака. Видит бабина дочка — с такими сватами шутки плохи, и успокоилась. Пошли сваты домой. По дороге каждый, как только дойдет до того места, где со вдовьим сыном встретился, там и остается. Морской Бегун занялся своей работой, Усач своей. Водопой своей... А вдовий сын с бабиной дочкой пошли к царю Постоянцу. Царь натаскал за это время на коне вдовьего сына полную яму смолы и подогревает ее снизу: смола так и кипит. А сверху положил тонкую тростинку. Приходит к нему вдовий сын. — Вот, — говорит, — тебе, царь, младшая дочка бабы Карготы: еле высватал! Отдавай теперь назад моего коня. Показал царь на тростинку и говорит, усмехаясь в однобокую бороду: — Перейдешь по этому мостку — отдам коня. Посмотрел вдовий сын на тонкую тростинку — страшно ему стало. А бабина дочка толкает его в бок: “Не бойся!” И никто не заметил, как сунула она под тростинку крепкий стальной прут. — Ступай, — говорит вдовьему сыну. Он и пошел по тростинке. Перешел и говорит царю Постоянцу: — Вот что, царь: сослужил я тебе две службы. Ну, так сослужи и ты мне хотя бы одну — перейди по этому мостку, что сам проложил. — Что ж, — уговаривает царя бабина дочка, — перейди, а то не быть тебе мужем моим. Видит царь, раз вдовий сын перешел, то и ему бояться нечего. И только он ступил на тростинку, как бабина дочка — дерг! — и вытащила из-под него стальной прут... Надломилась тростинка, и полетел царь в кипящую смолу да там и остался. — Ну вот, — говорит вдовий сын, — не рой другому яму, сам в нее попадешь. Женился он на младшей дочке бабы Карготы и остался жить в том царстве. И теперь живет-поживает да добра наживает. |
| « Пред. | След. » |
|---|
Покатигорошек (187)
