Тётка Гуди была няней. Она ухаживала за больными и нянчила маленьких детей. Как-то раз её разбудили в полночь. Она спустилась из спальни в прихожую и увидела какого-то диковинного старичка, да к тому же косоглазого. Он попросил тётку Гуди поехать к нему, говоря, что жена его больна и не может нянчить своего грудного ребёнка.

Посетитель не понравился тётке Гуди, но разве могла она отказаться от заработка? И вот она поспешно оделась и вышла с ним из дома. Старичок усадил её на чёрного как уголь высокого скакуна с огненными глазами, что стоял у дверей, и они понеслись куда-то с невиданной быстротой. Тётка Гуди, боясь упасть, изо всех сил вцепилась в старичка.

Они мчались и мчались и наконец остановились у небольшого домика. Слезли с коня и вошли. Хозяйка лежала в постели, младенец — чудесный, здоровый малыш — лежал рядом с ней, а вокруг играли дети.

Тётка Гуди взяла ребёнка на руки, а мать протянула ей баночку с мазью и велела намазать ребёнку глазки, как только он их откроет.

Немного погодя ребёнок приоткрыл глазки, и тётка Гуди заметила, что он так же косит, как и отец. Она взяла баночку с мазью и намазала ребёнку веки, а сама всё удивлялась: "Для чего бы это?" В жизни она не видывала, чтобы младенцам мазали веки. И вот она улучила минутку, когда никто на неё не смотрел, и тихонько помазала мазью своё правое веко.

Не успела она это сделать, как всё вокруг изменилось словно по волшебству. Убранство в комнате стало роскошным; женщина в постели превратилась в прекрасную леди в белых шёлковых одеждах; младенец похорошел ещё больше, а пелёнки его сделались блестящими и прозрачными, словно серебряная кисея. Зато его братишки и сестренки, что играли у постели, превратились в бесенят с приплюснутыми носами, острыми ушками и длинными волосатыми лапками. Они строили друг другу рожи, царапались, таскали за уши больную мать — словом, чего только не вытворяли. Тут тётка Гуди поняла, что попала к бесам.

Но она ни слова об этом не проронила. А как только женщина поправилась и смогла сама нянчить ребёнка, тетка Гуди попросила хозяина отвезти её домой. Он подвёл к дверям чёрного как уголь коня с огненными глазами, и они поскакали так же быстро, как в первый раз, а может, ещё быстрей, и, наконец, доскакали до дома тётки Гуди. Косоглазый старик снял её с коня, вежливо поблагодарил, а заплатил ей столько, сколько ей никогда ещё не платили за подобные услуги.

На другой день тётка Гуди отправилась на базар за покупками — ведь она долго не жила дома, и все её припасы кончились. Вот стала она приценяться к товарам, и вдруг увидела того самого косоглазого старичка, что возил её на чёрном как уголь коне! А как вы думаете, что он делал на базаре? Ходил от прилавка к прилавку и с каждого брал что-нибудь: с этого фрукты, с того яйца... Но никто, видимо, не замечал этого.

Тётка Гуди не собиралась мешать ему, но считала, что не следует упускать такого щедрого нанимателя, не перемолвившись с ним словечком-другим. Вот подходит она к нему, приседает и говорит:

— Добрый день, сэр! Надеюсь, ваша супруга и младенчик чувствуют себя хорошо, ...

Но договорить она не успела: старичок отшатнулся от неё, словно опешив от удивления, и воскликнул:

— Неужто вы меня сейчас видите?!

— Как же не видеть? — ответила она.— Конечно, вижу, и так же ясно, как солнце в небе. А ещё я вижу, — добавила она, -что вы очень заняты покупками...

— Вот как? Ну, значит вы слишком много видите, — сказал он. — А скажите, каким глазом вы всё это видите?

— Правым, конечно, — ответила она, довольная, что уличила его.

— Мазь! Мазь! — вскричал старый бес-ворюга. — Получай же за то, что суёшься не в свои дела! Больше ты меня не увидишь!

Тут он ударил её по правому глазу, и она сразу перестала его видеть.

Но что хуже всего — с этого часа она окривела на правый глаз, да так и осталась кривой до самой своей смерти.