В прежние времена портные не сидели на одном месте, а ходили пешком по деревням и предлагали людям свои услуги: пошить или починить одежду.

Один такой портной, по имени Томас, работал как-то на хуторе Норт-Райдинг в Йоркшире да за работой беседовал о том о сем с хозяйкой. Увидел Томас, как она налила в мисочку свежих сливок и выставила ее за порог для домовенка, или маленького брауни, и спрашивает:

— Неужели вы и вправду верите в домовых, эльфов и всяких там фей?

— А то как же! — отвечала жена фермера.

— А я,— усмехнулся Томас,— если б я когда-нибудь повстречал фею... я взял бы эту феечку и посадил в бутылочку, чтоб не проказничала.

— Тсс! — испуганно прошептала женщина.— Как бы вас не услышала какая-нибудь фея. Они, знаете ли, бывают довольно злопамятны, если их обидеть.

— Подумаешь, как страшно,— хмыкнул Томас, перекусил нитку и разгладил рукавный шов на особой портняжной дощечке.— А я утверждаю, что никаких фей не существует.

— И очень глупо,— сказала жена фермера.

Стало смеркаться. Портной окончил свою работу, сложил иголку, нитки да ножницы в сумку, взял под мышку портняжную доску.

— Надо бы успеть домой до темноты. Жена, наверное, заждалась.

— Вот, возьмите для вашей женушки,— сказала хозяйка.— Это пирог из домашней поросятинки, ей понравится.

— Спасибо,— ответил Томас.— Спокойной ночи.

— Будьте осторожней,— донеслось к нему на прощанье,— берегитесь фей!

— Тьфу на них! — откликнулся портной и быстро зашагал домой.

Сначала он шел по тропинке, но потом решил срезать путь и пройти напрямик через поле. Когда портной перелезал через изгородь, он неловко взмахнул сумкой и выронил на землю ножницы.

Пришлось положить сумку и портняжную доску и заняться поисками ножниц. Казалось бы, ножницы — не иголка, да никак почему-то не хотели они отыскаться.

— Вот незадача,— ворчал Томас.— Ножницы для портного — наипервейшая вещь, да еще такие отличные! Ладно. Вернусь утром на это место и отыщу.

Он поднял свою сумку и пирог... но где же портняжная доска? Куда она могла запропаститься? Он снова положил пирог и сумку, обшарил все вокруг на коленях — и впустую.

"Ну и дьявол с ней,— подумал он.— Все равно до утра никто не возьмет. Отправлюсь-ка я домой да поем с женой пирога, пока он еще свеж".

Не тут-то было! Он поднял сумку, но никакого пирога рядом не оказалось. Он излазил на четвереньках чуть не весь луг, но не нашел ничего, кроме камней и колючек. Осталось только облизнуться, вспоминая о пироге, и отправиться домой налегке, с одной сумкой.

Томас вернулся назад, к тому месту, где оставил сумку, но ее там не было! Он подумал, что ошибся местом, однако все приметы сходились — вот изгородь, вот большой валун, только сумка исчезла.

— Эх, был бы фонарь! — простонал Томас.— Что же теперь мне делать — без иголки и ниток, без ножниц и моей портняжной сумки?

Он повернул было к дому... только где ж он, его дом? Он столько бродил и кружил в поисках своих вещей, что совсем сбился с пути, а ночь была черна, как яма.

И вдруг, к великой своей радости, он заметил впереди огонек. Словно кто-то медленно шел с фонарем по лугу.

— Сюда! — позвал Томас.— Эй, с фонарем! Сюда!

— Сам иди сюда! Сам иди сюда! — отозвался насмешливый голосок.

Портной побрел на свет, но таинственный огонек тоже не стоял на месте: он то приближался почти вплотную,— кажется, только руку протяни и схватишь! — то вдруг исчезал и вспыхивал где-то вдалеке, на краю поля.

Томас по колено измазался в глине буераков, расцарапал терновником лицо, изорвал одежду. Он преследовал блуждающий огонек, пока вконец не выбился из сил и не отчаялся.

Огонек окончательно пропал. Стало светать. Портной услышал звяканье молочных бидонов на ферме, оглянулся и увидел перед собой тот же хутор и тот же двор, из которого он вчера вышел. А рядом на траве лежали все его потерянные вещи!

Томас был слишком измучен, чтобы идти домой в свою деревню. Он постучал в знакомую дверь. Увидела его хозяйка и всплеснула руками от изумленья:

— Господи! Что с вами стряслось? Она помогла портному почистить одежду и накормила его завтраком, а потом вдруг улыбнулась и спросила:

— Ну как? Посадили феечку в бутылочку?

Но Томас ничего не ответил. И никогда в жизни не говорил больше о феях дурного слова.