Как Степка с паном говорил

Автор Administrator
03.11.2008 г.
Жил когда-то один пан, да такой злой, что прямо беда: никто не мог ему угодить. Все его как огня боялись. Бывало, придет к нему кто что-нибудь попросить, а он как гаркнет: “Что скажешь?”, так от страху человек и забудет о своей просьбе. — Ничего, паночку, все хорошо, — отвечает бедняга. — На конюшню его, негодяя! — вопит пан. — Всыпать ему розог, чтоб больше сюда не ходил! А по-другому этот пан с людьми говорить не умел. И люди боялись с ним заговаривать, а то скажешь что-либо не так, против шерсти, — до смерти запорет. Однажды играл пан в карты и выиграл у соседнего пана поместье. Было это весной. Собрался пан и поехал осматривать свое новое имение. А как поехал, так и остался там на все лето: очень ему понравилось новое поместье. И верно говорят, что новое сито на гвозде висит, а старое под лавкой лежит. Тем временем в старом поместье приключилась большая беда. “Как же, — думает приказчик, — рассказать пану о беде?” А сам ехать к нему боится. И вот надумал он послать кого-нибудь из дворовых. Да нету на то охотника: кому же хочется от пана лишние розги получать? А был в том поместье один человек. На вид так себе, невзрачный, да зато на язык бойкий: за словом в карман не полезет. Имя у него было Степан, но все звали его просто Степка. Прослышал Степка, что приказчик ищет, кого бы послать к пану, пришел к нему и говорит: — Пошлите меня — я с паном сумею поговорить. Обрадовался приказчик. Дал Степке хлеба, сала, полную пригоршню медяков и отправил в путь-дорогу. Идет Степка, медяками позвякивает, ни одной корчмы не пропустит. Долго шел он или коротко, пришел наконец в новое поместье. Хотел Степка идти прямо в панский дом, да лакей остановил его: — Ты чего тут, бродяга, шатаешься! И натравил на него собак. Достал Степка из сумы кусок хлеба, кинул его собакам, те и перестали лаять. Тут Степка опять подошел к крыльцу. — Что тебе надо? — кричит лакей. — Здесь сам пан живет! Степка поклонился лакею и говорит: — А паночку мой дорогой, вот мне-то и нужен сам пан. Пришел я к нему из старого поместья. Лакей немного смягчился. — Ладно, — говорит, — я доложу о тебе пану. Но скажи мне, откуда ты знаешь, что и я пан? — Хм! — Степка хитро кашлянул. — Вижу: ты пан, не пан, а так, полупанок, и лоб у тебя низкий, и нос слизкий, вот и видать, что лизал ты панские миски. Разозлился лакей, схватил Степку за шиворот и давай его бить. Увидал это пан из окна и кликнул лакея к себе. — Что это за хлоп? — спрашивает пан у лакея. — Да какой-то бродяга из старого панского поместья, — ответил лакей и низко поклонился пану. Пан вспомнил, что давно не бывал в старом поместье. — Позови-ка его сюда, — велел он лакею. Побежал лакей звать Степку, а тот вынул кисет, набил трубку табаком, достал из кармана трут и кремень, взял кресало и давай высекать огонь. Высек огонь, закурил трубочку. Курит да поплевывает на чистое панское крыльцо. — Ступай в покои, тебя пан зовет! — кричит ему лакей. — Что его лихорадка трясет, что ли? Подождет! — отвечает Степка и покуривает себе трубочку. — Да скорей же ты! — злится лакей. — А то пан тебя розгами засечет... — Не засечет. Вот докурю трубку, тогда и пойду. Ждал, ждал пан Степку, не дождался. Зовет снова лакея: — Почему хлоп не идет? — Трубку курит. Обозлился пан: — Гони его сюда! Докурил Степка трубку, выбил из нее пепел, спрятал ее за пазуху, а потом двинулся потихоньку в панские покои. Лакей бежит впереди, отворяет Степке двери, словно пану. Вошел Степка к пану да и закашлялся после крепкого табаку. Кашляет, а пан ждет, только глазами злобно ворочает. Откашлялся кое-как Степка и говорит: — Добрый день, паночку! — Что скажешь? — хмурится пан. — Все хорошо, паночку. — А после хорошего что? — Да вот, паночку, прислал меня приказчик. Знаете, панский нож перочинный сломался. — Какой нож? — Да, видно, тот, которым пану перья чинили. — Как же его поломали? — Ведь говорят же, пане, что без свайки и лаптя не сплетешь. А всякий инструмент при работе портится. Так вот и с панским ножом. Хотели с гончей собаки шкуру снять — пану на сапоги, взяли ножик. А на панской гончей уж больно крепкая шкура была. Ну, ножик и сломался. — Какой гончей? Что ты плетешь, негодяй? — закричал злой пан и хотел уже было приказать слугам, чтоб забрали Степку на конюшню розгами пороть. Но Степка продолжал рассказывать дальше: — Панская гончая, та самая — может, пан помнит, — что вскочила когда-то в колодец, а Микитку посылали ее вытаскивать, так он там и утопился. Да та самая гончая, что пан любил брать на охоту. Кажись, ежели не ошибаюсь, пан отдал за эту собаку соседнему пану трех мужиков... — Что ж, значит, моя лучшая гончая сдохла? — Сдохла, пане. — Отчего ж она сдохла? — Да кониной объелась, ну, враз ноги и протянула. — Какой кониной? — Да мясом жеребца. — Какого жеребца? — Панского вороного жеребца, со звездочкой на лбу. — Что ж, и он сдох? — Сдох, пане. А жаль, хороший был жеребец. — Ох, какое несчастье! — Э, пане, и чего так печалиться? Уж известно: коль родится жеребенок со звездочкой на лбу, то он либо сдохнет, либо волк его задерет. — Отчего ж жеребец пал? — Подорвался, видно. — А что, разве на нем работали? Загнали его, что ли? — Да нет, пане, на нем и не ездили, он в стойле стоял. — А что ж? — Воду, пане, на нем возили. — А зачем нужна была вода? — Да люди ведь, паночку, недаром говорят, что когда тонешь, то и за соломинку хватаешься. Когда загорелся панский свинарник, то приказчик велел и на жеребце воду возить. — Что, и свинарник разве сгорел? — Сгорел, пане. — Отчего ж он загорелся? — Видать, пане, он стоял близко возле коровника, вот от него и загорелся. — Значит, и коровник сгорел? — Сгорел, пане, как свечка. — Отчего ж он загорелся? — Вот этого, паночку, я толком не знаю: то ли от сарая, то ли, может, от дома огонь перекинулся. — О, значит и дом сгорел? — Сгорел, пане, начисто все погорело, будто кто языком слизал. — И вся усадьба сгорела? — Вся, пане: чисто, гладко, хоть репу сей. Схватился пан за голову и давай причитать. — Но отчего ж дом загорелся? — спрашивает опять пан у Степки. — От свечей, пане. — А зачем свечи зажигали? — Ну как же, пане, всегда свечи зажигают, ежели кто помрет. — А кто ж помер? — Царство небесное, чтоб ей на том свете легко икалось, — пани померла. — Что, что?.. Что ты говоришь?.. Пани умерла?! — Померла, пане... Услыхал это пан, так с кресла и повалился. А Степка закурил трубочку и пошел себе домой.

Добавить комментарий

« Пред.		След. »

Вернуться